Проза Сергея Грибоедова

Автобус

Гортанные звуки, скрежет, скулеж вырывались из измученного, стывшего на ветру большого выпивохи, с самого утра его докучали боли в паху. Он остановился и с гулким рокотом выплюнул на остановку пёструю рвотную массу из разношерстного люда. Она, ни секунды не ожидая, рванула во все стороны толкаясь и меся талый снег под ногами. А он отдышался, постоял минуту и, как всегда, с недовольным шипением тронулся вперёд, кряхтя и проклиная свою многолетнюю привычку напиваться людьми до предела……

На следующей остановке ему опять стало плохо.

Лифт и лестница

Он выиграл и на этот раз, она дулась, тихонечко скрипя перилами. Ему было немножко грустно, но ничего не поделаешь люди выбирали его чаще. Им было невдомек, что лестница скучает, что она радуется и тяжелой поступи взрослых, и шустрой беготне детей, и даже тихим неспешным шаркающим шагам пожилых, что она каждой ступенькой тянется к людям, желая поднять их выше, и выше, и подарить ощущение гордости за достигнутую ими самими высоту.

Лифт молчал, за сегодня он выиграл сорок семь раз, всеми своими жилами-тросами он понимал, что лестница уже его не догонит. Хлопнули двери, вошёл мужик с третьего этажа, нажал на кнопку, но ничего не произошло, недоумённый взгляд, звук от шагов по лестнице. Заскрипели перила, уже тонко, благодарно, говоря спасибо, лифт ухнул мотором, мол, пожалуйста, и повёз старушку на второй…

Лестница не обиделась.

Остановка

Каждый вечер она умирала, чтобы утром родиться вновь. Люди - эти маленькие кровяные тельца разносили свои мысли, чувства, желания, как кислород, по её асфальтовому телу. Так она и жила, не любя большие автобусы, время от время обескровливающие её, ненавидя маршрутки, которые как пираньи, обгладывали до самых ларьков, пробуждаясь к жизни, разбуженная первым прохожим, и умирая под храп пьянчужки примостившегося на скамейке - чтобы утром родится вновь.

Мост

Хватит, устал, сколько можно нести этот крест! Всё болит, каждый кирпичик каждую рейку нестерпимо ломит, а они всё едут и едут, как слоны, нет хуже! Остановитесь, отдохните на бережку: солнышко, воздух, природа, чего ещё? Вода плещется, прозрачная, почти ледяная вода. Вот, вот что мне нужно - ринутся вниз, в поток бурлящей прохлады, со всего маху, и, гори они синим пламенем, искупаться, хоть раз, один единственный раз! Всё, я устал, хватит, падаю…

- Высоко. А если мост возьмет сейчас и рухнет, не боишься?
- Нет, когда ты рядом, то я ничего не боюсь.
- Правда?
- Правда, правда. Тяжело, давно устал, но стою, а ничего не поделаешь - любовь.

Лето

Странные эти люди, всё им не так, всё не то:

- Да, глобальное потепление.
- Жарко как в бане.
- Ну, натуральное пекло.
- Точно - глобальное потепление.

Вот и стараешься им угодить, и … с ясного неба как ударит дождик - побежали прохожие, прячась под газетами и портфелями. Бабок на лавочках как ветром сдуло; выбежал десант хозяек, снимать почти уже сухое бельё с верёвок; толстые продавщицы кваса прижались к своим бочкам, ища в них защиту; под козырьками подъездов не протолкнуться, ребятня шумит, ловя капли на ладошки, и периодически выталкивая кого-нибудь под дождь; листья деревьев рады каждой капле и далеко разносится их благодарный шепот, а капли, пулями сбивают поднявшуюся пыль, умывая лицо дороги, каждую её морщинку-трещинку, каждый камешек-родинку. Повсюду улыбки людей, домов, машин, всего чего коснулся и напоил своей живительной влагой дождь, в воздухе свежесть, протяни руку - дотронешься, в душе - ощущение летнего настроения, и ….

- Нет, ну дождик не кстати.
- Я промок до нитки.
- Разве ж, это лето.
- Скорее бы закончился.

Вот и пойми их людей, чего им нужно, никто и не разберёт.

Ледовый каток

Он не был коварным, просто был неожиданным; он не был колюче-холодным, просто был суровым и мужественным. День за днём преданно и терпеливо служил людям, подставляя под лезвие коньков свою спину. Шумная ребятня, массивные стремительные хоккеисты, хрупкие пластичные фигуристы, он помнил их всех, каждый оставил свой след, свою подпись.

Во время катаний дарил радость и смех, взамен получая раны и порезы, борозды и крошку снежного льда, из-под коньков, а после, зализывал раны, восстанавливая силы.

Иначе он не мог, да и не хотел, потому как одна простая улыбка ребёнка сделавшего первый шаг на коньках, была дороже всех полученных ран вместе взятых. А шрамы, утешал он себя, только украшают настоящего мужчину.

Поезд

Для одних - исповедальня, возможность выговориться, поделиться переживаниями с попутчиком, ведь всегда легче открыть душу незнакомцу, зная, что больше никогда его не увидишь. Для других - шумная вечеринка, повод пошутить, посмеяться, мешая при этом спать пассажирам в купе рядом. Для кого-то - маленький кабачок, где можно пропустить пару бутылочек пива, а может чего и покрепче, посокрушаться на жизнь, рассказать пару историй. Для кого-то - место первой встречи, знакомства, неловких взглядов, разгаданных вместе кроссвордов, записанных, но так и не набранных телефонных номеров. А для иных - тихое местечко житейских раздумий, очень уж легко и свободно думается сидя у окна, глядя на проносящиеся мимо поля, леса и одинокие деревушки.

Тысячи историй, смешных ситуаций, обрывков фраз и мыслей, а то и целых жизней рассказываются, врутся, заново вспоминаются, сочиняются по вагонам.

Истории поражают, удивляют, вызывают сочувствие, возмущение, презрение, иногда холодность, зависть.

Люди сходят на перронах, полустанках, вокзалах - истории забываются, теряются, пересказываются, остаются в памяти на всю жизнь.

А поезд летит дальше, разрывая грудью ночной воздух, стуча от напряжения колёсами, мчась по двум ниткам рельс, ведущих прямо в бесконечность. И только звёзды, понимая, приветствуют его, одобрительно ярко сияя на темном как смоль небе.

Ваза. Посвящение Татьяне Груздовой

Она была изящна. Её хрустальная душа, наполненная тонкими переливами света, притягивала взгляды своей хрупкость и нежностью. Но ещё более прекрасной она была, когда люди приносили ей цветы. Цветы, как много значили они в её жизни, наполняя радостью, даря счастье и теплоту. И она делилась этим счастьем со всеми, щедро, во все стороны посылая любовь.

Пусть твоя душа всегда будет наполнена яркими цветами жизни.

Ветер. Посвящение Дмитрию Лемешеву

Оттолкнувшись от берёзовой рощи и перемахнув через луг, полный запахов скошенной травы, он мчался вдоль реки, он мчался к морю.

Срывая листья с плакучих ив, хлестая лепестки кувшинок на воде, весь в брызгах света, он мчался к морю.

Гордый, сильный, не останавливающийся, не склоняющийся ни перед чем, он мчался к морю.

Не разменявший дух странствий на сквозняки форточек, не ищущий покоя на затхлых улицах города, он мчался к морю.

Его полёт был лёгок, стремителен и свободен. Он сам был свободой. Потому что он мчался к морю.